A2B. Шаманы-лебеди.
Два шамана отправляются в другие края вместе с лебедями, гусями либо стерхами и/или в образе этих птиц; один из них в ходе путешествия погибает, другой возвращается домой.
Энцы, авамские нганасаны, елогуйские кеты, илимпийские эвенки, долганы, лесные юкагиры.
Западная Сибирь. Энцы: Лабанаускас 2002b [энецкий и эвенкийский шаманы соперничали друг с другом; хвастались, каждый обещал съесть другого; энец предложил улететь в край гусей, дабы не случилось ничего плохого; сообщил об этом жене, попросил её поставить весной чистый чум; эвенк тоже рассказал своей жене о грядущем путешествии; энец, превратившись в лебедя, вылетел через дымовое отверстие чума для камланий; пролетая над чумом второго шамана, позвал его в страну гусей; эвенк оделся в шаманскую парку и, превратившись в гагару, вылетел через дымовое отверстие; улетая вместе с гагарами, крикнул оставшимся в чуме, чтобы те поставили чум, если он вернётся обратно; оба шамана улетели в гусиный край, присоединились там к птицам; шаман-лебедь линял среди лебедей, а шаман-гагара – среди гагар; крепкий пух шамана-гагары не линял, а у шамана-лебедя облезли крылья и вылинял пух; при встрече шаман-лебедь стал жаловаться шаману-гагаре, что замерзает, и предостерёг от попадания в небесные сети; шаман-гагара во время ловли рыбы попал в выставленные сети и оказался пойманным людьми; шаман-лебедь вырастил себе новое оперение, с наступлением весны у него появились новые крылья; он вернулся в тот чум, из которого улетал; три раза облетел его над дымовым отверстием и кричал при этом по-лебединому; затем сел в чистом чуме, в котором уже были приготовлены шаманская одежда и бубен; начал камлать; после камлания люди стали спрашивать о судьбе второго шамана; энец рассказал, что эвенк попал в небесные сети; предсказал, что скоро станет лебедем, а его род будет кормить всех жителей земли, в отличие от священной птицы эвенков – гагары, которую будет очень сложно поймать]: 95–99; Функ 2008, № 68/93 (стойбище на р. Сухой Дудинке, 1948 г.) [среди неопубликованных записей Б.О. Долгих есть текст «Шаманы гуси (Энецкий вариант)»: «Это энецкий вариант распространённой на севере Сибири легенды с некоторыми любопытными подробностями (о потере тени)»]: 187; авамские нганасаны (Воронцово, 1948 г.) [шаман Нгамтусо предложил шаману Линанчера слетать с гусями в их землю; Л. попросил жену приготовить ему новую одежду и велел никому её не показывать; когда всё было готово, полетел вместе с гусями; пролетая над чумом Н., позвал его; Н. забыл о договорённости, не приготовил новой шаманский одежды и начал камлать в старой; прилетел в страну гусей и увидел, что вода, на которой сидел Л., была сплошь покрыта гусями; Н. улетел линять на озеро; Л. отправился его искать; обнаружив Н. на озере, предупредил его, что оттуда не выбраться, если придут охотники; к реке, где линял Л., пришли охотники; гуси спаслись; охотники пошли на озеро и убили там всех гусей, в том числе Н.; на следующий год Л. вернулся домой; подлетел к заранее приготовленному чуму, спустился через трубу; люди Н. умирали с голода, из людей Л. никто не умер]: Долгих 1976, № 16: 59–60; елогуйские кеты (Келлог, 1960 г.) [Дог-старик надумал вверх идти (на юг, в верховья Енисея); когда земля стала подмерзать, сообщил своим людям, что ему пора отправляться; Уквол не хотел идти; Д. сказал своим людям, чтобы они, когда он с У. будет возвращаться, поставили семь чумов, в который шаманы залетят лебедями, а выйдут людьми; Д. и У. полетели вверх лебедями; Д. предупредил У., чтобы тот остерегался югов; прилетели на озеро; Д. услышал людские голоса и сказал, что поплывёт на середину озера, где нырнёт в глубину; У., несмотря на предупреждения Д., решил идти на берег и спрятаться где-нибудь, повернувшись спиной к озеру; одна из югских собак убила У.; юги стали объезжать озеро на ветках, но Д., спрятавшегося в воде, не нашли и отправились домой; Д., перезимовав, шаманил, его слова доходили до оставшихся внизу людей; когда возвращался, у его людей поднялся ветер, немного погодя прилетели лебеди; один лебедь влетел прямо в седьмой чум; светлые люди сидят, вдруг рядом маленький ребёнок очутился; стал расти, стал Д.; Д. рассказал про У., но люди У. не поверили Д.; он сказал: «Ладно, пусть я виноват буду. Осень наступит, с первыми заморозками шаманить буду»; потом шаманил, сообщил своим людям, что ему здесь не поверили и что теперь зимовать они пойдут наверх; сказал, что уведёт туда всех своих людей и что если кто-то не хочет, то пусть остаётся; пообещал, что наверху у Еся много рыбы, что там есть медный ельцовый котец; Д. шёл вместе со своей женой и своими людьми по небесным облакам; вокруг стояли оловянные и железные деревья; Д. вывел людей к поднебесным котцам, стали там ночевать; люди поставили семь чумов на дороге громов; Д. сказал людям, чтобы те не боялись, и тоже поставил там свой чум; когда загремел гром, стал успокаивать и рассказал, что это кричит маленький гром, родителей которого он убил; гром подошёл близко и люди стали гореть; Д. хотел схватить свой отказ, одна половина наконечника которого была сделана из железа, вторая – из меди, но отказ тоже горел; Д. успел только схватить своего сына и, приподняв тиску, сбросить его на землю; все люди Дога сгорели; сам он ушёл ещё дальше вверх и стал богом]: Алексеенко 2001, № 45: 104–106 (ср. Алексеенко 1975 [в предании «северных кетов Doh вместе с большим шаманом Укволом (род Бокдэjгет, вторая экзогамная половина кетов) в образе лебедей отправились вверх по Енисею к югам, где есть озеро с разноцветной водой. Шаманы в разговоре называют югов “утиными людьми” (бэннодеӊ), так как те добывают себе пищу охотой на уток. Doh поучал своего спутника, как следует себя вести у югов, но Уквол не послушался старшего и был убит югами»]: 215 (со ссылкой на: Архив Ин-та этнографии, ф. К-1, оп. 2, д. 554, л. 40–44); Алексеенко 2001, № 30 (сургутихинские, оз. Някольда, 1960 г.) [лебеди раньше были людьми, поэтому их не убивают; жили дядя и племянник, оба шаманы; однажды «ушли» далеко; в том месте, где сели отдыхать, было озеро; превратились там в лебедей, стали плавать; у старого лебедя крылья были большие, крепкие; у молодого перья ещё не совсем выросли, крылья были слабенькие; на озеро пришли люди, стали «гонять» птиц; младший лебедь не мог улететь, старший ему крикнул: «В валежник беги, прячься!»; сам туда прыгнул, спрятался за лиственницу; молодой лебедь старшего не послушал и побежал вперёд; собаки его поймали; люди стали искать второго лебедя, но не нашли; он отдохнул, полетел искать товарища; нашёл только перья на земле; полетел к своим, сказал, что товарищ пропал; его люди все стали лебедями; старый лебедь остался птицей, наказал другим лебедям: «Если люди гонять будут, лезьте в валежник прятаться»; полетел в лес; «Кук, кук!», – кричит, товарища ищет; так и сейчас летает]: 84–85).
Восточная Сибирь. Илимпийские эвенки (1905 г.) [«Были два знаменитых шамана, и захотелось им посмотреть на те места, где зимует птица. Обратились они в лебедей и полетели осенью с лебединым стадом. Прилетели туда, где зимует птица; оказалось, что там тепло и что нужно линять. Все лебеди собрались линять. “Как же нам-то быть?” – советуются шаманы. “Нужно ведь и нам линять”. “Я буду линять вместе со стадом”, – говорит один. “А я буду линять где-нибудь совсем в стороне, а то, пожалуй, лебеди узнают и забьют насмерть”, – говорит другой. Так и сделали: один стал линять со стадом, другой – где-то в стороне, скрываясь. Первого без перьев лебеди узнали и избили так, что он тут же умер, а второй, скрывшись, благополучно вылинял и вернулся домой»]: Васильев 1936, № 1: 255; долганы: Попов 1937 (1930–1931 гг.) [два шамана решили улететь с гусями; приказали поставить чистый чум и рассказали людям о своих планах; покамлав, обратились в гусей и улетели; пролетели через отверстие в небе, около которого сидела старуха, ловившая крюком посоха жирных гусей; пролетая около старухи, один из шаманов подумал о том, какая она противная; прилетев в страну, где летают гуси, шаманы приняли человеческий облик и стали жить в землянках; когда настало время линять, один из шаманов превратился в лебедя и полетел на озеро, второй же остался на реке, обратившись в гуся; на озере появились охотники, которые перебили всех, кроме «хозяина слова» шамана; после ухода охотников второй шаман прилетел на озеро; хозяин слова шамана-лебедя рассказал ему, что погиб из-за того, что плохо подумал о хозяйке вселенной, которой была старуха, сидящая у отверстия в небе; умирая, завещал, чтобы впредь ни один шаман не прилетал сюда, так как хозяйке это не угодно; с наступлением весны родные шаманов поставили чистый чум; когда летели три стада гусей, что-то упало на чум; люди тихонько подошли к чуму и, услышав звуки бубна, вошли в него; там сидел вздрагивающий и порывающийся улететь шаман; люди стали подпевать ему, он превратился в человека и рассказал обо всём; услышав его слова, другой шаман заявил, что уплывёт с рыбами в море; осенью шаман заставил людей поставить чистый чум, начал камлать в нём, вызывая снег и дождь; внутри чума побежали реки, заиграли рыбы; когда люди опомнились, ни воды, ни рыбы, ни шамана не было; весной люди поставили чистый чум и перегородили речной залив сетями; один парень поставил свои старые сети; шаман попался к нему в сеть, но сеть оборвалась и шаман исчез в воде; люди позвали другого шамана; после камлания тот сказал, что хозяин реки не отпустит назад попавшихся к нему; с тех пор шаманы не спускаются в воду]: 54–57; Ефремов 2000, № 28 (р-н Еловых гор, 1930 г.) [в старину два шамана во время камлания сказали: «Мы, превратившись в лебедей, улетим в тот край, куда улетают [на зиму] птицы. Следующей весной в числе девяти лебедей три раза облетим ваше стойбище, в это время встречайте нас, забейте девять белых тугутов, их мясо положите в урасу с новыми покрышками, поставленную поодаль от места, где стоят жилища людей»; затем превратились в лебедей и улетели; прилетели туда, где линяли гуси-лебеди; один предложил линять на реке; другой не послушался и остался линять на озере; однажды послышался его предсмертный крик; два человека нашли оставшегося на озере; один из них сказал: «Что за диво, друг, будто по-человечески кричит»; другой не придал этому значения и застрелил лебедя-шамана; когда стали снимать шкуру, увидели: человек в шаманской одежде и с поясом; выбросили его; второй шаман прилетел в назначенное время в урасу, в которой было приготовлено мясо белых тугутов; превратился в человека]: 326–327 (в том числе долган. оригинал; в комментарии к тексту сказано, что его русский перевод опубликован в Попов 1937: 54–57, однако на деле там содержится другой вариант).
СВ Азия. Лесные юкагиры (р. Коркодон, 1896 г.) [два шамана решили состязаться: чей дух-помощник (собака) быстрее прокопает скалистый мыс; одна собака быстро его пробуравила, а другая прокопала только до середины; затем пробилась в ход первой собаки и через него вышла на другую сторону скалы; шаман-победитель сказал: «Теперь к морю пойдём, с птицами полетим»; второй шаман превратился в стерха и взлетел вместе со стаей птиц; тот, чья собака выиграла состязание, сидел и ждал дома; когда стая стерхов села у его дома, велел жене, чтобы та принесла его вещи; жена принесла одежду, шаман надел кафтан, фартук-передник, шапку и пояс, взял лук и колчан; выбежал из дома, закричал, как стерх, и превратился в стерха; полетел вместе с товарищем в стае стерхов; когда долетели до мест, где живут птицы, сделались людьми и пошли к морскому берегу; зашли в большой дом, там была женщина с двумя дочками; она сказала детям, чтобы те принесли то, чем их кормит отец – морской хозяин; девушки принесли большую нельму; её сварила, угостила гостей; шаманы остались на ночёвку; тот, чья собака выиграла состязание, лёг спать с девушками, а другой лёг к хозяйке; она предупредила, что у неё есть муж; шаман остался лежать; море заволновалось, хозяйка велела ему встать; он продолжал лежать; шаман, спавший с девушками, проснулся, стал будить товарища; обнаружил, что тот мёртвый; утром пошёл дальше, увидел: лось стоит, на него две собаки лают; шаман выстрелил и убил лося; когда стал к нему подходить, увидел безголового человека, у которого был один глаз посреди груди; Безголовый поглядел на лося и сказал: «Кто это обо мне заботится? Если ты человек, покажись, если дьявол, не показывайся»; шаман к нему подошёл; у Безголового рта нет, а голос слышится; вместе ободрали лося, развели огонь; Б. стал жарить лопатку лося, затем сунул её под мышку, обгрыз всё мясо; легли спать; шаман проснулся, взял железные сапоги Б.; начал летать-кружиться над Б.; тот проснулся, вскричал: «Мой друг, меня не убивай, те мои сапоги если возьмёшь, отсюда не уйду, в мой дом иди, из этаких, из лучших возьми (сапоги); я знаю, ты взял, что показать, на твоё место пришедши, ты меня боишься. Мои товарищи такие же, как ты, люди. Только я один другой наружности»; просьба не помогла – шаман сапоги не отдал; Б. бросил кверху перчатку, оторвал у шамана кусок кафтана; съел этот кусок; шаман попросил вернуть его, предложил взамен сапоги; Б. ответил, что зло уже сделано, и сказал: «В дом прибывши, заснёшь – на завтра не встань, умри»; имя Б. было «С той стороны моря шаман»; когда птицы полетели, шаман отправился вместе с ними; долетел до дома, стал человеком; жена и дети обрадовались; шаман сказал жене: «Не радуйся, не долго жить буду»; на следующее утро встали – он мёртвый]: Иохельсон 1900, № 57: 140–143 (в том числе юкагир. оригинал; пересказ и/или другой перевод в Жукова, Чернецов 1994: 38–39).