B3. Кости шамана.
Некоторые части тела умершего шамана (либо тело целиком) не подвергаются погребению, хранятся и почитаются.
Тундровые ненцы, северные селькупы, нганасаны, лесные и тундровые юкагиры, тунгусы севера Якутии, тлинкиты.
Западная Сибирь. Тундровые ненцы: Witsen 1785: (вероятно, европейские; вторая половина XVII в.) [когда умирает выдающийся человек или кто-то из волшебников (Toovenaers), которые имеются у них в роде, вешают его на дерево вместе с его имуществом; когда он, повисев так, высыхает и остаётся только скелет, возят его с собой на своих саночках вместе с идолами, сделанными из олова, меди и свинца, а также из дерева; поклоняются им, как и самим идолам (со ссылкой на «Korte beschryvinge van der Samojeden leven, wooningen, en zeden, zoo als zulks tot Archangel van zeker Engelsch Koopman ter neder is gestelt»)]: 896; Борисов б.г. (Большеземельская тундра, 1898 г.) [«Самоед Фёдор Вылка (Махазей, что значит по-самоедски горбатый) постоянно возит с собой голову своего отца, так как, по уверению его, отец был “татибей”, т.е. колдун. Он постоянно кладёт эту голову себе ночью в изголовье и что приснится ему, он то и делает: значит, так советует ему отец <...> “В этом году рыбы будет много в Югорском Шаре. Я неоднократно видел ночью много рыбы. Мне отец говорил” (т.е. голова отца)»]: 74–75; северные селькупы (р. Таз) [«После смерти шамана Гордейки его сын Паричан отрезал у покойного большой палец правой (?) руки, который с тех пор переходит у его потомков от отца к старшему сыну (или от старшего брата к младшему) вместе с шаманской силой. По мнению информатора, пока хранится кость (кага-мун), дух Гордейки ходит над землёй. “Когда человек умрёт, он селькупом себя утверждает. Он, Гордейка ушёл вечно... Его касаться не надо. Он вознёсся, улетел. Дух его ушёл. А он ходит. Он ходит над землёй, ветром гонит. Отец видел его. Это не каждый дух пойдёт, это шаманский дух ходит... Может, сегодня, может завтра придёт, скажет: "Сын, собирайся..."” Как уже отмечалось, нам показали только один мешочек с шаманскими вещами. Он сшит из меха, снятого с головы маленького дикого оленёнка, которого шаман поймал “своими руками” (рис. 8, 1). В нём находились “шенилака” – зашитая в тряпочку пуповина с кольцами от колыбели, “чильмаль тамчик” – идол из кротовой шкурки, “корай” – идол из шкуры неизвестного зверя (рис. 8, 2), “кага-мун” – кость от большого пальца шамана Гордейки, к которой была привязана коса их разноцветных лент и тряпок. Нас тоже попросили привязать к ней ленту. Это будто бы должен сделать каждый, кто смотрит кость. “Как вытащишь – надо подарки давать. Кто приходит, тот ложит. Кости мы подарки делали. Кости даришь и мне,” – сказал шаман Б. Сам владелец кости не мог этого сделать, а иметь много тряпок и лент в данной косе очень важно для него. Только отсюда он должен брать ленты для своего шаманского дерева»]: Пелих 1980: 22; нганасаны (полевые записи автора, 1969 и 1976 гг.) [«От умершего шамана оставляли руку, которую возили в нартах с идолами его потомки [МА, 1976] <...> У далеких предков нганасан на основе палеоэтнографических данных [МА, 1969], выявленных видов оставления умерших и фольклорных материалов реконструируются возможное в прошлом трупосожжение (может быть, и в очаге жилища (с жилищем?)) и обычай сохранения черепа шамана, отмеченный у юкагиров»]: Грачёва 1983: 124.
СВ Азия. Юкагиры (без уточнения): Линденау 1983 (1740-е гг.) [«<...> их волшебный бубен совершенно особый, встречается только у них одних. Он сделан из кожи шаманов, которую они сдирают после их смерти и натягивают на деревянную основу. С костей соскабливают мясо и кости собирают в скелет, одевают в платье как человека и почитают скелет как божество. Юкагиры помещают такие наряженные кости постоянно наверху (перевод точный. – 3. Т.) в своих юртах, иногда 10–15 штук. Если кто-нибудь подвергает даже незначительному поруганию эти кости, тот вызывает озлобление юкагиров, и они замышляют убийство такого человека. Во время путешествия и на охоте юкагиры возят эти кости в нартах, причем предназначают им лучшие нарты и лучших своих оленей. Когда юкагиры собираются предпринять что-то грандиозное, они гадают при помощи этих скелетов – поднимают скелет вверх, и если он кажется им легким, то это обозначает благоприятный исход их предприятия; если же скелет представляется им тяжелым, то они думают, что это плохой признак и отказываются от намеченных предприятий. Юкагиры утверждают, что в некоторое время эти скелеты легки как пух, а в другое время тяжелы как свинец. В этом они уверяют простодушных русских, которые с удивлением наблюдают за действиями шаманов. Эти скелеты юкагиры называют стариками, одаривают их лучшими мехами и сажают на постели, покрытые оленьими шкурами, всех в кружок, как живых»]: 155: Титова 1986 (материалы И.Э. Фишера, которые, вероятно, восходят к сообщениям Я. Линденау) [«“С людьми слабыми, больными, немощными юкагиры расправляются довольно просто. Таких сбрасывают с оленей и оставляют умирать на земле, а сами уезжают. Или вырывают яму, бросают туда слабого человека и оставляют его там умирать. По-другому юкагиры обращаются со своими умершими шаманами. Когда шаман чувствует, что он скоро умрёт, то завещает свои кости лучшему другу или друзьям. После смерти шамана последние приходят и делят его тело, каждый берёт свою долю; режет и скоблит мясо с костей. Мясо сжигают, а золу собирают в горшок. Горшок вместе с костями укладывают на оленей и везут с собой. На оленя, который вёз кости шамана в дальнейшем нельзя ничего нагружать, кроме этих священных костей. В юртах эти кости зашивают в мешки, такого вида, как в Европе конверты для детей; там где должны быть глаза, рот, шея и т.д. на мешок нашивают бусины”. В конце описания Фишер замечает, что иногда у отдельных юкагиров скапливается большое количество завещанных шаманских костей, для перевозки которых нужны специальные олени, а их очень мало. От этого человек впадал в отчаяние и становился христианином»]: 93–94; лесные юкагиры: Иохельсон 1900, № 28 (Ясачная, 1895 г.) [эпизод предания о приходе русских: «Юкагиры были, с каменными топорами были, с костяными стрелами были, с ножами из реберных костей были, с нартами нартенные (люди) были. Лето когда наступало – (они) с челноками были. Так жили. Так, когда жили, зима пришла; та зима кончилась, снег кончился, лето настало – плыть собиралась (или хотели), плоты делали, челноки делали. Шамана (покойного) кости имели – те, взявши, качали, сало в огне жгли. Качая, сказали: “Нашего шамана кости, на нас зри, плыть хотим, к худу придём (зло настигнет), к добру придём (добро настигнет) – на нас зри!” Покачав, у края очага положили. Погодя немного (немного будучи), поднимают – от земли не двигается. Старые старики сказали: “Эти, нашего шамана кости, что предвещают (что призывают)? Страсть!” Поплыли. В дороге когда (они) плыли, их плоты разбились – до берега с трудом добрались. Дома (урасы) поставили. Вечер настал (стемнело) – шамана заставили шаманить: “Посмотри, нашего шамана кости что предвещают”. Шаман шаманил, шаман сказал: “Вы поплывете, новый народ встретите – против того (ничего) острого отнюдь не направляйте, конца его не найдёте (так его много). Это шамана кости предвещали, видно”»]; № 37 (Коркодон, 1896 г.) [«Древние люди, у шамана, когда он помрёт, мясо отделит (от костей) желая, перчатки одевали, маски одевали, железные крючки брали. Ими, мясо его захватив (или зацепив), к себе тянули. Так тянув, резали. Руками не брали. Сдирали – так целиком, во всю ширину отделяли. Вешалá делали, на дворе делали, там вешали; на дворе, на солнце сушили (вялили). Провялив, родственники его, если будут, тó мясо делить будут. Тальничную урасу делали. Свои паи (доли) в середине тальничного дома клали (каждый) отдельно. Его родственники собак убивали, худых собак не убивали, хороших собак убивали. Их (собак) к своим паям клали. Их присоединивши (к мясу покойника), оставляли. Кости его после этого начинали делить. Те кости его высушив, одевали (каждый свою кость) [Кости одевали – т.е. зашивали в кожаные мешочки. – Примеч. В.И. Иохельсона]. Его череп как бога почитали. Для него деревянного человека (дерево как человека) делали, туловище его как человека делали. Череп его там (к нему) приставляли. Для него одежду делали, шапки его делали. Ту одежду вышивали, без остатка (целиком) вышивали. Для его лица одежду делали, места для глаз белые делали, рот ему тоже делали. Сверху того вышитого кафтана его, одевали кафтан из шкуры пыжиков (годовалых оленей). Сверху этого (кафтана) дымлёнными ровдугами заворачивали (его). После этого сажали (его), в переднем углу сажали. Хорошее что, когда едят, в огне жгут, перед ним это там держат. Таким образом (его) кормили, при каждой еде так делали. Этого как бога (богом) имели»]: 74–75, 110–111; тундровые юкагиры: Иохельсон 1900 (р. Яна и Омолой; тундровые?) [из комментария к тексту № 37: «Согласно этому преданию, мясо покойного шамана, разделённое на доли так оставлялось в урасе, сделанной из молодых лиственниц <...> В устье же Яны сохранились рассказы о том, что юкагиры и вяленные кусочки мяса покойного шамана или представителя рода зашивали в кожаные мешочки и носили как амулеты. Устьянский священник мне рассказал случай, как он еще недавно нашёл у омолойского юкагира такой древний амулет. Юкагиры, вскрывая и препарируя покойников, сделались хорошими анатомами. Они знают все кости скелета, положение всех внутренних органов и в известной степени их отправления. По названию кровеносных сосудов можно видеть, что если юкагиры не дошли до открытия Гарнея, то знали, что кровь движется по телу и направляется в сосуды сердцем»]: 111; Гоголев и др. 1975 (Нижнеколымский р-н Якутии, 1951 г.) [«У тундровых юкагиров сохранялись воспоминания также об обычаях мумификации трупов шаманов. Во время поездки в Нижнеколымский район в 1951 г. нам удалось беседовать с лицами, видевшими амулеты (“как куколки”), изготовленные из фаланг умерших шаманов. По словам наших рассказчиков, последний амулет был у старухи Татаевой. Когда она умерла, его захоронили вместе с ней. Около оз. Омук-кель в бассейне р. Алазеи в 1951 г. нам показали череп, лежавший на пне, других костей здесь не было. При расчистке площади вокруг пня было обнаружено несколько синих и белых фарфоровых бисеринок. Местные якуты приписывают череп юкагирскому шаману. Юкагиры-старики не могли припомнить, когда и кто положил здесь череп. Наш информатор Т.Т. Трифонов (104 года!) высказал предположение, что это череп шамана – остатки амулета, оставленного какой-то семьёй, лишившейся прямых наследников. Однако высказывались и предположения о том, что это останки стоявшего здесь арангаса (‘погребения на помосте’)»]: 78; тунгусы севера Якутии: Худяков 1890, № 36 (эвены?) [загадка, записанная у верхоянских якутов: «Все люди боятся старого лошадиного черепа? Тунгусы (омуктар), возящие с собой сушёный скелет своего шамана»]: 24; Васильев 2014 (эвены? Абыйский и Верхоянский улусы) [«В архиве ЯНЦ СО РАН этнограф А.А. Саввин оставил пять рассказов о тунгусских сайтаанах, записанных им в Абыйском и Верхоянском районах в 1939–1940 гг. Согласно этим рассказам, в старину тунгусы из трупов или отрезанных голов великих шаманов и шаманок изготовляли мумии. Они возили эти фетиши на священных оленях, молились им и просили у духов предков защиты. Некоторые старики утверждали, что они своими глазами видели сайтаанов. Они также сообщали, что тунгусы переняли этот обычай у юкагиров]: 109.
СЗ побережье. Тлинкиты [«Каждый шаман имел небольшой коробок или сундучок, в котором и хранил все свои вышеперечисленные принадлежности, равно как и всякие другие чудодейственные вещи: костяные ножи, ремни, которыми он перетягивал себя во время шаманских скаканий, частички одежды умершего славного шамана, клок его волос, его ноготок, а то и просто часть его тела: палец от руки или ноги, зуб и т.п.»]: Каменский 1906: 122.