A3D. Аргиш на небо и под землю.
Два старика и/или шамана решают покинуть землю. Один из них вместе со своей семьёй переселяется жить на небо. Другой отправляется под землю.
Восточные (васюганские) ханты, авамские нганасаны.
Западная Сибирь. Восточные ханты (р. Васюган, из архива Г.Н. Потанина) [«жили в одно время два каких-то мудрёных старика. Старики эти были так мудрёны, что всё решительно на земле исследовали, постигли и узнали. Ум у них, однако ж, не мог успокоиться и ограничиться познанием одной только земли; он стал, познав землю, стремиться ещё к другим, к ещё большим познаниям, к познанию неба и к познанию того, что только есть под землей. Такое одинаковое стремление своего ума – приобрести себе больших познаний – старики обнаружили и высказали друг другу, говоря: “Нам после исследования земли следует непременно узнать и исследовать, что такое небо, какой там свет и что там вообще есть; следует также нам узнать и исследовать то: нет ли и под землёй какого света и что там вообще есть. Для этой цели один из них должен идти на небо, а другой – под землю. Как старики рассудили, так и сделали. Один поднялся на небо, а другой ушёл под землю. Старик, поднявшийся на небо, имел сына и сноху, сыновнюю жену, но он их не взял на небо. Спустя несколько времени старик, поднимавшийся на небо, сошёл с неба опять на землю и сообщил своему сыну и снохе о небесной жизни так: “Был я на небе, видел я там свет, и жить там несравненно лучше, чем здесь на земле. Я для того, собственно, и пришёл теперь к вам на землю, чтобы взять вас с собою на небо. Когда мы будем, детки мои, отправляться в путь, на небо, вот что главное соблюдите: не берите на небо с собой ничего старого или ветхого, а всё должно быть изготовлено у нас новое – и новая одежда, и новая обувь, и новая нарта, одним словом всё, что потребуется нам в путь, должно быть новое”. Как всё необходимое в путь на небо было изготовлено и уложено в нарту и как только в эту нарту сели старик, сын и его сноха, нарта стала как бы сама собою подниматься от земли кверху – на небо. На пути, к удивлению своему, старик заметил, что нарта как-то медленно и тяжело поднимается кверху. По этому обстоятельству он стал осматривать вещи в нарте, которые были положены, и увидел, что на задней части нарты, между другими вещами были положены также старые остяцкие чарки. Тогда старик взял топор, бывший при нём и отрубил ту часть нарты, где лежали старые чарки. После того, как нарта освободилась от старых чарков, она стала легко и свободно подниматься всё выше и выше, и таким образом нарта поднялась на самое небо вместе со стариком, сыном и снохой. Старик же, который ушёл вниз под землю, никогда не возвращался оттуда, а потому и не сообщил никаких сведений о том, есть ли под землёю какой свет и какая жизнь или нет»]: Кулемзин, Лукина 1978, № 129: 147–148 (впервые опубликовано в Потанин 1883: 847–848); авамские нганасаны (Воронцово, 1948 г.) [два брата были шаманами из рода Линанчера и очень голодали; у одного из них было семь детей и две жены, у другого – пять детей; братья посоветовались, старший решил пойти наверх; когда чум был сложен в нарты, завернул в нюк детей и жён; запряг одного оленя, колол его ножом с обеих сторон; вытащил из ран лёгкие, так что их стало видно с обоих боков оленя; тот голову не опустил, четыре его ноги стали крыльями; шаман и его семья вместе с оленем полетели вверх на санке; когда достигли середины пути, шаман закричал: «Ну, вниз, на старое чумище-то, кто хочет? Олень вниз хочет!»; одна из жён сказала: «Вместе с тобой спали, да трёх ребят я родила. На поганую землю тихонько меня спусти»; затем со своими ребятами спустилась так тихо, что даже снег не помяла, и куда-то ушла; шаман с другой женой и четырьмя ребятами улетел вверх; остановились и поставили чум около «бога дыры»; трава на той земле была железная; нашли дикого оленя, куропатку, зайца; только рыбы не было; остались там жить; младший брат тоже оленя запряг, сделал ему с боков две дыры – так что лёгкие видны стали; положил детей в санку, стал говорить: «Глина, глина, глина! Дорогу давай!»; вместе с оленями и сыновьями ушёл под землю – глина дорогу давала; там внизу семь земель, средняя из них – лёд; шаман и его семья прошли через все семь; дошли до моря, поставили чум; стали рыбачить, рыбы было много; шаман велел детям идти на край воды; те пошли, посмотрели вверх, увидели, что на двух санках, запряжённых оленями, приехали два человека; встретившие их сказали, что у них всего много; приехавшие ответили, что у них тоже всего вдоволь; встретившие их передали слова отца: «На ту голодную землю, на которой мы разделились, эту богатую жизнь надо поднять»; приехавшие рассказали, что их отец говорит: «Надо жизнь, надо табун оленей на ту среднюю землю уронить»; встретившие их сказали: «Болезнь есть на этой земле. Прямо не говори, как много здесь у моря болезней!»; приехавшие испугались болезни, исчезли; встретившие их рассказали обо всём отцу; тот рассердился: «Так не говорил бы ты, на нашей средней земле хорошо бы жили, хорошо бы олени водились. Проклятые ребята, кто велел вам так говорить?! Ещё когда мы на средней земле жили, ты меня не слушал. Ну ладно, теперь я с вами разделюсь. Я теперь всегда моря хозяином буду и отцом рыб. А ты – бестолковый бог будешь, воров богом будешь»; брат, который ушёл вверх, стал отцом диких оленей; дополнение рассказчика: «Это не сказка, это старых шаманов рассказ»]: Долгих 1976, № 28: 106–109 (ср. Попов 1984 (записано от Уранника Окуо, 1930-е гг.) [«В старину случился страшный голод, люди поели все, даже не оставили ремнёвых вязок. Жили в то время два шамана. Вот сказали они: “На что мы назвались шаманами, народ наш погибает, давайте попытаемся спасти их”. И вот один из них сказал другому: “Ты, камлая, отправляйся в верхний мир и испрашивай еду у нгуо, я же буду камлать хозяину земли, просить у него рыбу”. Оба шамана стали камлать: один верхнему миру, другой – нижнему. Камлали они три дня. Шаман, камлавший верхнему миру, сказал: “Мне самому с семьей нужно подняться на небо. Меня зовут туда, и я сумею достать еду для своих людей”. У этого шамана был оставлен в живых единственный олень, которого он заставлял дышать на себя в случае болезни и на котором возил свои шаманские принадлежности. Он запряг этого оленя, посадил на нарту за собой двух сыновей-подростков и сам стал управлять оленем, подвязавшись вокруг пояса концом вожжи. Олень вместе с нартой на виду у всех стал подниматься на небо. Удалившись от земли на некоторое расстояние, олень и нарта остановились. Тогда шаман крикнул жене: “Что у вас имеется нечистое, что не пускает нас дальше?”. Жена ответила: “Есть шуба (лыхарә) соседки”. “Выбросьте”, – сказал шаман. Шубу выбросили на землю. После этого олень стал подниматься вверх и скоро потерялся из виду. Шаман, камлавший вниз, сказал, чтобы его ожидали весною, поставив в стороне чум из чистых нюков и развесив внутри его всех шайтанов, и деревянных, и каменных. После этого шамана в костюме опустили в прорубь. Вот наступила весна, появилось на льду отверстие. Люди стали подходить к нему и наблюдать, не покажется ли что-либо. И вот однажды ночью жена шамана услышала во сне голос мужа: “Вставайте, чистите рыбу”. Она проснулась и разбудила всех. Пошли на берег и увидели там три рыбы. И так в течение трех дней, приходя по утрам на берег, находили там по три рыбы, чем и питались. Вот на четвертый день в особом чуме, поставленном по указанию шамана, все висевшие внутри шайтаны заговорили, подпевая неизвестно откуда появившемуся шаману. Когда шаман кончил петь и возвратился в свой чум, люди увидели на голове его клык мамонта – подарок хозяина земли. Шаман рассказал, что он задержался потому, что полученную от духа рыбу распределял по всем рекам и озёрам. После возвращения шамана в изобилии появилась рыба, люди стали сытыми и начали с избытком заготовлять себе впрок юколу и варку. Однажды шаман, нырявший в воду, вспомнил: “Почему ничего не слышно о шамане, улетевшем на небо?”. Вскоре после этого люди увидели на небе двух юношей – сыновей улетевшего шамана, едущих на оленях. Слышно было, как они разговаривали между собой: “Живём мы отлично, питаемся исключительно мясом диких оленей, и одежды достаточно. Только леса здесь очень плохие, скоро стираются наши одежды”. В это время стоящий в толпе сын другого шамана пожалел их: “Спустить что ли их, может быть, упадут сюда, если пустить в них стрелу из лука”. Услыхав это, небесные ездоки стали невидимыми и с того времени не появлялись. Шаман, имевший на голове мамонтовый клык, был сильным шаманом. Шаман Дюхадие был очень большим шаманом; вот он имел с одной стороны хвостатого предка (от волка), с другой – [имел] предком этого рогатого шамана»]: 45–47).