С4. Вышивание татуировок.
Традиция нанесения татуировок методом вышивания (с помощью иглы и нити, покрытой красителем).
Вадеевские нганасаны, туруханские/сымские (баякили), нижнетунгусские, подкаменнотунгусские и ангарские (в том числе чапагирские) эвенки, (эвенки бассейна Лены), (вилюйские якуты), охотские эвены, нанайцы, (орочоны), севернокурильские айну, чукчи, коряки (по крайней мере береговые), ительмены р. Ука и Озёрная, азиатские эскимосы, алеуты, юпик о-ва Кадьяк, инупиат северной Аляски, инупиат Берингова пролива, инуиты устья Макензи, карибу, иглулик, инуиты Баффиновой Земли, инуиты Западной Гренландии, инуиты Восточной Гренландии, талтан, чипевайян, тлинкиты, маках, бабин, карьер, шусвап, томпсон, восточные болотные кри, северные солто, долина Касма (рубеж I–II тыс.), пури-короадо, теуэльче.
Западная Сибирь. Вадеевские нганасаны (1843–1844 гг.) [«татуирование в Сибири нельзя считать особенностью одних тунгусов. На р. Новой я видел татуированную самоедку; у остяков и якутов также встречали татуированных. Но у помянутой самоедки татуировано было не лицо, а рука. Вдоль поверхной кровопускательной вены, наискось снаружи и сверху, во внутрь и книзу, следовали три кругловатых пятна, сопровождавшиеся двумя другими, неправильно размещёнными пятнами. Операция произведена была в ранней молодости, посредством вшивания скрученной из жилы нитки, намазанной углём. Вшивание это, как незначительно оно ни было, сопровождалось сильною краснотою и опухолью»]: Миддендорф 1878: 651 (нем. оригинал: Middendorff 1875: 1427–1428); (ср. енисейские «самоеды» («Описание сибирских народов» Г.Ф. Миллера, основная часть написана в 1736–1740 гг.) [«Тунгусы и русские на Лене при болях в членах дают татуировать себе больные места таким же образом, как тунгусы татуируют лица своим детям. Самоеды на реке Енисее, как и тамошние русские, также переняли у тунгусов лечение посредством татуировки больного места {путём вышивания?}, и такое лечение, говорят, многим помогает»]: Миллер 2009: 86).
Восточная Сибирь. Туруханские, елогуйские и/или сымские эвенки (баякили) [«Эвенкийка из рода Панкагир М.Е. Давиндук (пос. Советская речка) рассказывала нам о баякилях следующее. “У них не такой разговор, как у нас, и шитые лица. Своим трёхмесячным младенцам они вышивали лицо. Узоры на лице сохранялись до смерти” (ПМ, 1962, № 2, л. 172 об.). По словам верхнетуруханского шамана Е.С. Аркадьева, у баякилей была татуирована одна левая щека (ПМ, 1963, № 2, л. 161)»]: Туголуков 1985: 250; нижнетунгусские, подкаменнотунгусские и ангарские эвенки: Идес, Бранд 1967 (записки И. Идеса и А. Бранда, участников русского посольства в Китай 1692–1695 гг.) [«Они {низовские тунгусы} прошивают кожу на теле нитками, смазанными чёрным жиром. После того как нитка пробыла в образовавшихся ранах несколько дней, её вытаскивают, остаются следы, образующие различный орнамент. Мало таких, у кого его нет. Наша гравюра дает ясное представление об этом народе» (И. Идес); «В молодости они {тунгусы; скорее всего, ангарские} для украшения (что у этого народа ценится чрезвычайно высоко) зачернёнными сажей нитками прошивают себе лица вдоль и поперёк кружками, квадратиками, смотря по прихоти или желанию каждого. О том, какую страшную боль это должно причинять, снисходительный читатель может судить сам. Мы видели несколько человек, которым как раз незадолго до нашего приезда разукрасили лица такого рода прошиванием; лица были до последней степени окровавлены и так распухли, что люди едва могли открыть глаза, однако не жаловались на боль и были веселы и довольны тем, что приобрели родовые опознавательные знаки, которые сохранят вою жизнь. Ибо, даже когда раны заживают, узор остается навсегда» (А. Бранд)]: 122–123, 127 (нем. оригинал: Ides 1707: 68; другой перевод описания из записок Бранда: Алексеев 2006: 436); Зиннер 1968 («Das veranderte Russland...» брауншвейг-люнебургского резидента в Москве Вебера, запись от марта 1716 г.) [о караване Г.А. Осколкова, вернувшемся из Китая: «Выехали они из Москвы три года тому назад. <...> Далее путешественники по реке Оби поплыли почти до самого города Енисейска, расположенного на реке Енисее. Страна вокруг этого большого и довольно хорошо укреплённого города показалась им немного лучшей, и здесь произрастала рожь. Отсюда они дошли до города Иленска (Илимска?), в соседстве с которым обитает странный народ тунгусы, не знающий ничего ни о боге, ни об его всемогуществе. Летом народцы эти ходят нагие, живут вообще очень бедно, блуждают подобно оленям и порой дня по четыре остаются без всякой пищи. Покойников своих они не хоронят, а кладут их на высокие деревья. В одном месте они подолгу не остаются, а перекочёвывают из одной местности в другую. У них существует престранный способ делать лицо красивым по их понятиям: в детстве они вышивают щёки окрашенными в черный цвет нитками в виде всякого рода фигур, оставляют это шитьё в коже на несколько дней, затем вытягивают нитки, вследствие чего и остаются чёрные точки и следы вышитых на щеках фигур; чем больше кто обезображивает лицо свое подобными болезненными прокалываниями, тем красивее и знатнее считается у своего народа»]: 91–92; (ср. Зиннер 1968 (записки Дж. Белла, участника русской дипломатической миссии в Китай, основанные на наблюдениях 1720–1721 гг.) [«Я видел {на “Тунгуске”, т.е. Ангаре} много мужчин с овальными знаками вроде колец на лбу и щеках и иногда знаки, напоминающие ветви деревьев, идущие от угла глаз до рта. Они наносят их в детстве, прокалывая эти части лица иглой и натирают их древесным углем, после чего знаки остаются, пока жив человек]: 52 (англ. оригинал: Bell 1763: 225–226)); Messerschmidt 1964 (дневник Д.Г. Мессершмидта, запись от 16 июля 1723 г., Нижняя Тунгуска) [«wenn die Kinder ein oder zwei Jahre alt, nehmen sie dünne Renn tiersehnen – so, wie unser Zwirn gedrehet ist – und nähen selbige unter der Haut hin, [je] nachdem die Figur, so sie machen wollen, es erfodert. Damit es aber blau durch die Haut schimmern möge, nehmen sie etwas von der Chamaepeuce Cordi oder sonst Ledum foliis Rosmarini alterum (Lobelii Icones, p. 2/124), Ledum silesiacum Clusii, Rosmarinum bohemicum Matthioli, Germanis ‘Porst’, welches sie in ihrer Sprachen Oroncomchora nennen, käuen es häufig im Munde und reiben nachgehends mit selbigem Speichel etwas Kohlenstaub an, daß es wie eine Tinten wird. In diese Tintenfarbe tunken sie die Spitze des Fingers und halten diese Farbe überm Faden auf der Haut des Kindes, so daß die Farbe mit dem Faden sich zugleich unter die Haut herunterziehen könne, und dieses so oft und viel, bis die ganze Figur fertig worden. Das Gesichte zwar geschwüllet den Kindern sodann sehr, und [sie] dulden viel Schmerzen, allein es schadet ihnen weiter nicht und vergehet in einigen Wochen wieder»]: 94–95; Титова 1978 (рукопись И.Г. Гмелина «Разные известия о катангских тунгусах, которые живут на р. Нижняя Тунгуска», 1733–1743 гг.) [«Когда ребенку исполняется 10 лет, добропорядочный отец заботится о татуировке. У богатых татуировку производят иногда на третьем или четвертом году. По небрежности это иногда переносится с одного срока на другой и операция происходит лишь в 20 лет. Татуировка – работа женщин, но умеет ее делать далеко не каждая. Сперва чёрный мел (Schwarze Kreyde) растирается на обмазанном табаком ручном шлифовальном камне, затем татуировщица прибавляет в краску понемногу слюны до тех пор, пока краска не достигнет консистенции каши. Тогда женщина берет чёрную нитку длиной примерно в один вершок, вдевает её в тонкую иглу и протягивает через приготовленную краску. Ребёнок ложится на землю и татуировщица, тоже сидя на земле, кладёт его голову себе на колено, повернув кверху левую сторону лица, так как обычно с неё начинают татуировку. Сначала на лицо от угла рта до наружного угла глаза накладывается крашеная нитка в форме полумесяца. Таким образом, наносится контур рисунка, которым руководствуется татуировщица. Нитку она снова окрашивает, прокалывает кожу и тянет нитку под кожей примерно на одну двенадцатую дюйма, затем вытаскивает нитку наружу и снова вкалывает иглу в кожу. Такими стежками она прошивает весь рисунок до угла глаза. Во время этой операции нитку часто пропускают через краску, а кровь время от времени-вытирают. Но крови бывает немного, потому что татуировщица принимает меры предосторожности, оттягивая насколько возможно кожу кверху. К вышитому полумесяцу, уже без предварительного рисунка, добавляются на глаз три-четыре параллельных линии на незначительном расстоянии друг от друга. Они сходятся в одной точке, а именно у глаз и рта. Последняя параллельная линия имеет зубцы, обращенные к затылку, сделанные толще и отчётливее. Затем украшается часть от внутренней вогнутой стороны рисунка к носу. Итак, одна сторона лица готова. Для её быстрейшего заживления и большей гарантии, что краска в требуемых местах задержится, эта сторона лица обмазывается краской. Другая сторона лица татуируется таким же образом. Лоб украшается последним. Редки случаи, когда вся операция у мальчиков или девочек проходит сразу. Объясняется это сильной болью, причиняемой процедурой татуировки. Я видел мальчика 10 лет, не дававшего делать себе татуировку на второй стороне лица, как его ни уговаривал отец. Говорят, что лицо редко гноится от татуировки, но на ней образуется корка, которая скоро отпадает»]: 67–68; Колесников 1982 («Описание Тобольского наместничества», 1780–1790 гг.) [«Некрещеные тунгусы роду чепогирского жилища постояннова не имеют, а кочюют по лесам <...> Вышивают лоб, щоки и руки узорами вдернутой в иглу ниткою, натертой сажею с салом, хотя и у болших, но сносят оную боль с удивительною терпеливостию, хотя после и весма распухнет, так што и не видно, но у них особливо за красу оное почитается»]: 224; Туголуков 1985 (чапагиры) [«Прапорщик геодезии Козловский писал в своем путевом журнале (1781 г.), что по р. Карабула и возле устья р. Иркинеева “кочует дикий народ роду Чапогирь”, платящий ясак в д. Яркина. У чапагиров, по его словам, имелись олени, но верхом ездили “одне бабы”. Чапагиры татуировали лица: лоб и щеки и вышивали “узорами”. “Вышивали” они и “около болнова места” (АВГО, разр. 57, оп. 1, д. I, л. 7–23 об.), т.е. занимались иглоукалыванием»]: 117; Миддендорф 1878 (чапагиры и илимпийские, 1843–1844 гг.) [«Под 61 ½° с. ш., в поселении Бахтинском, на Енисее, я увидел первые тунгусские лица. Во-первых, изображённую на табл. IV-й Черемок, из рода чапогиров. Поселенец взял её к себе в семейство почти тринадцатилетней девочкой <...> Она, да изображённый на IX-ой таблице нем. изд. илимпейский тунгус Федот были татуированы и рассказали мне, что она, будучи девочкой лет 7 или 8, была связана по руками и по ногам, в то время когда старуха производила над ней весьма чувствительную операцию при помощи льняной нитки, натёртой углём. Так как Федот, вследствие боли, стал сопротивляться, то его не татуировали более, хотя между мужчинами их рода встречаются некоторые лица, татуированные вокруг лба и ещё более»]: 699–700 (нем. оригинал: Middendorff 1875: 1478); енисейские эвенки (без указания группы): Mueller 2003 («Известия о якутах и их шаманах…» Г.Ф. Миллера, 1736–1742 гг.; скорее всего, енисейские) [«Wenn sie die Gesichter ausnehen, so geschiehet solches jetzo mit kleinen Rußischen Nähnadeln, vordem hatten sie ihre eigene Nadeln, die waren viereckigt mit einem runden Loche, welche ihre Schmiede machten. Hiernächst gebrauchen sie anstatt des Zwirns die Sehnen von Rennthieren oder Elenden. Diese, so bey denen Gesicht neben gebrauchet werden, sind sehr dünn und ohngedrehet. So offt sie den Faden durch die Haut ziehen wollen, so machen sie denselben an einem Keßel gantz voll Ruß. Es blutet, schwillet auf, schmertzet sehr. Sie beschmieren es mit Fett von Thieren und Fischen. Davon heilet es. Die Sehnen, womit sie nehen, werden aus dem Rücken u. aus den Füßen genommen. Man trocknet und klopffet sie, davon werden sie wie Hanff, und laßen sich spalten so dünn man sie haben will»]: 29–30; Зиннер 1968 (дневник прусского почт-директора И.Л. Вагнера, который находился в сибирской ссылке в 1759–1763 гг.) [«Все тунгусы, как мужского, так и женского пола, имеют вышитые лица; знатные имеют больше фигур на них, чем все остальные. Вышивание делается на детях, когда им исполнилось полгода. Ребёнку трут лицо, сначала нежно, затем всё сильнее, до тех пор, пока оно везде не распухнет. Тогда они берут нитку, тонкую, как шёлк, из оленьих жил, макают в замешанную с оленьим жиром угольную пыль, и при помощи швейной иглы протягивают под кожей ребёнка, пока все фигуры, которые он должен иметь, не нанесены на лицо. Нитку часто вытягивают и снова увлажняют. Она оставляет между кожей и мясом по всем своим поворотам, которые ей хотели придать, просвечивающие синие линии, которые никогда уже не исчезают. Дети при этой операции не показывают признаков боли, вероятно, потому, что лицо растиранием сделали нечувствительным. Некоторые тунгусы имеют на своем лице изображение оленьих копыт, другие – полумесяца, еще другие – солнца или луны и стрел. Количество знаков, которые каждый по своему рангу может иметь на лице, твёрдо установлено. Самые знатные и богатые имеют знаки и на лбу, и это считается самым красивым. Действительно жаль, что этим некоторые лица, судя по нашему вкусу, совершенно испорчены. Я нашёл среди тунгусов женщин, которые действительно имели тонкие черты и прекрасный цвет лица, но были совершенно обезображены вышиванием»]: 229–230 (нем. оригинал: Wagner 1789: 148–149); Степанов 1835 [«Енисейские только тунгусы сохраняли древнюю одежду свою; иркутские одеваются, как буряты. Енисейские имеют ещё особенную странность – вышивать лоб и щёки разными узорами. Чтоб украшать этими вечными кружевами лицо маленького овена {т.е. эвенка}, мать продевает иглою под кожицею (epidermis) струну самую тончайшую, натёртую порошком каменного угля, который, оставаясь во внутренности, просвечивается через кожицу прекрасным голубым цветом. Откуда сандавичий обычай пестрить себе лица?»]: 80 (отд. VI); (ср. эвенки бассейна Лены («Описание сибирских народов» Г.Ф. Миллера, основная часть написана в 1736–1740 гг.) [«Тунгусы и русские на Лене при болях в членах дают татуировать себе больные места таким же образом, как тунгусы татуируют лица своим детям {т.е. путём вышивания?}. Самоеды на реке Енисее, как и тамошние русские, также переняли у тунгусов лечение посредством татуировки больного места, и такое лечение, говорят, многим помогает»]: Миллер 2009: 86; вилюйские якуты [«По этнографическим материалам А.А. Саввина, сунтарские якуты вплоть до 1920-х гг. наносили на лицо татуировку с помощью приезжавших с Хатанги “тунгусов”» (Рукописный фонд Архива ИГИиПМНС СО РАН. Ф. 4. Оп. 12. Д. 8. Л. 3)]: Бравина, Петров 2018: 33); охотские эвены («Описание пеших тунгусов, или так называемых ламутов, в Охотске» Я. Линденау, 1742 г.) [«Девушки для украшения обычно татуируют руки. Делают это следующим образом: берут чёрный камень – Nioendigi, который оленные тунгусы называют Nioengnioegi, мочат его водой, затем берут иголку, а вместо нитки длинные волосы оленя. Эти волосы красят мокрым камнем в чёрный цвет. Затем окрашенную нитку продёргивают сквозь кожу и вышивают разные фигуры. Употребляют ламуты татуировку и при некоторых заболеваниях. Например, при кровотечениях из носа делают татуировку на лбу или между бровями и даже на плечах. Татуировать может только вдова или вдовец»]: Линденау 1983: 56.
Амур – Сахалин. Нанайцы и, возможно, орочоны (1855 г.) [«В этом селении {в Сильби, в шести верстах от устья Сунгари} мне особенно бросилось в глаза то, что почти все мужчины и женщины были татуированы; до сих пор, я не встречал этого обычая ни у маньчжуров, ни у дауров, ни у манягров, и только изредка замечал у орочонов; в этой же части Амура такой обычай общий, но кажется ему следуют только до устья реки Уссури и, может быть, немного далее. Татуирование ограничивалось здесь несколькими точками на лице, и я ни у кого не видел совершенно испещрённых лиц, какие мне часто случалось встречать у тунгусских женщин на Енисее. Чаще всего у здешних тунгусов был вытатуирован на переносье, между глазами крест из пяти синих точек, а у некоторых – такой же крест на лбу, ряд точек вдоль переносья; иногда были сделаны метки и на руках. Я узнал, что для этого они употребляют растение, которое встречается здесь и известно под именем дафаро, но которое мне не удалось видеть, а татуируются посредством иголки, которую продевают вместе с ниткой, окрашенной растением дафаро, сквозь кожу, на том месте, где желают иметь знак; за неимением этой краски, они употребляли также и китайскую тушь»]: Маак 1859: 144 (пересказ в Шренк 1899: 113; Лопатин 1922: 71–72; Schrenck 1891: 423).
Рюкю – Курилы. Севернокурильские айну («Описание Земли Камчатки» и «О курилах, живущих на Поромусир и Оннекута островах, которые от русских другим и третьим Курильским островом называются» С.П. Крашенинникова, о-ва Парамушир и Онекотан, материалы 1737–1741 гг.) [«Сей народ ростом средней, волосом черен, лицем кругловат и смугол, но гораздо пригоже других народов. Бороды у них большие окладистые, тело мохнатое, в чем состоит знатная разность от камчадалов. Мужеской пол волосы напереди бреет до самой верхушки, а назади ростят, в чем с японцами имеют сходство, от которых, может быть, по причине бывшей прежде сего комерции и обычай оной приняли; а женской токмо подрезывает их спереди, чтоб глаза не закрывали. Губы у мущин на средине токмо, а у женщин все вычернены, вкруг расшиты узорами. Сверх того и руки расшивают они почти по локоть, в чем несколько сходствуют с чукчами и тунгусами. Все вообще носят в ушах большие серебряные кольца, которые прежде сего получили от японцов же»; «Курилы от камчадалов отменным языком говорят, ростом от боль щей часта средние, волосом черные, лицем круглые и смуглые, однакож гораздо пригоже камчатских иноземцов, большебородые и по всему телу волосатые, головы имеют напереди с уха на ухо бритые, а назади долгие, рострепанные, а незаплетенные, в уши вдевают серги, платье носят гагарье и лисье недолгое, штаны и торбасы такие же, какие и камчадалы. Бабы их муское же платье носят, также и волосов не плетут, только их не бреют, но спереди подрезывают, чтоб в глаза не лезли. Губы все вычеркивают и вкруг вышивают, также и руки до самых локтей, а мужики только губы и то на середине черные имеют»]: Крашенинников 1949: 468, 738.
СВ Азия. Чукчи (преимущественно береговые?): Крашенинников 1949 («Описание Земли Камчатки» С.П. Крашенинникова, материалы 1737–1741 гг.) [«Несносная обида хозяину, когда гость с женою его не пребудет: ибо в таком случае может он убит быть, как гнушающейся приязнью хозяина, что с нашими анадырскими казаками, которые оных обрядов их не знали, случалось, как сказывают, неоднократно. Чего ради и женщины их по своему обыкновению щеголять стараются: белятся и румянятся, носят хорошее платье; а чукоцкие сверх того расшивают узорами не токмо лица, но лядвеи и руки; ибо они дома сидят нагие, хотя бы притом случились и сторонние люди»]: 450; Мерк 1978 («Описание обычаев и образа жизни чукчей» К.Г. Мерка, 1791–1792 гг., береговые) [«Что касается их татуировки (рис. 8), то татуируют женщины железными, частью трехгранными иглами – Titinga, Sikuk,u. Удлинённые куски железа прокаливают над лампой и придают им форму иглы, отбивая молотком на камне, причем они сначала опускают острие последних в вываренный и смешанный с жиром мох от своих ламп, а затем в протёртый с мочой графит Telngniacher, Tainagli,u. Графит, которым чукчи натирают нитки из жил при татуировке, они находят в изобилии кусками на реке поблизости от их стойбища Пуухта {неподалёку от залива Лаврентия}. Татуируют иглой с выкрашенной нитью, в результате чего чернота остается под кожей. Несколько опухшее место, где сделана татуировка, намазывают жиром»]: 122; Bogoras 1904 [«Tattooing is done with a needle, by means of which a thin thread, blackened with soot or with powder, is drawn through the skin. It is practised on girls of ten years or even younger, though it requires considerable endurance (see Plate xxx, Fig. 4). The women of the Reindeer Chukchee are contented with only a few lines (Fig. 186, a). Two of these run vertically on both sides of the nose. On account of these tattoo-lines several tales speak of a heroine with a punctured nose as a Chukchee woman par excellence. Several vertical lines adorn the chin. Childless women tattoo on both cheeks three equidistant lines running, all the way around. This is considered one of the charms against sterility. I know of cases, however, where young women and girls have adorned their cheeks with such lines with no reference to child-bearing. Many women of the Reindeer branch have no tattooing at all»]: 254; коряки: Крашенинников 1949: («Описание коряцкого народа» С.П. Крашенинникова, материалы 1737–1741 гг., береговые) [«На лице и на теле никаких фигур не вышивают, а вышивают себе лица и руки бабы сидячих коряк, которые противным образом стараются красоты себе придать, того ради белятся и румянятся»; «Сидячие коряки ничем от камчадалов не разнствуют, кроме того, что шаманов имеют с бубнами, что женщины их лица вышивают, что собак врагам в жертву приносят, напоследок что к строению острожков избирают такие места, к которым бы трудной приступ был, а на низких местах мало селятся. Камчадалы острожки имеют на низких местах»]: 728, 734; Линденау 1983 («Описание коряков, их нравов и обычаев но личным наблюдениям автора и по сведениям, полученным от других» Я. Линденау, 1743 г.) [«Подобно тунгусам на р. Лене, они украшают свое лицо возле ушей и кисти рук всевозможными фигурами и делают эти рисунки таким же способом, как ламуты; обычай этот распространен и среди чукчей»]: 107; Елистратов 1978 («Дневная мемория геодезиста Ф. Елистратова от Тигильской крепости берегом по Пенжинской губе до реки Пенжины...», 1787 г., группа не указана, на протяжении текста автор упоминает как оленных, так и «сидячих» коряков) [«Первородного человека называют Куй-Кеника или Кук-Кул, а жену – Мит; они были роста большого, так что ни одна гора вышины не превышала, сильные и чрезвычайно тяжёлые, и где они ходили и ложились, земля проваливалась вниз, отчего и сделались между гор великие ложбины и буераки. Жили долго и, таскаясь с места на место, в разных местах оставили множество детей своих, между которыми первыми и знаменитейшими были сын Емемхут, которого Куй-Кеника и Мит горячо любили; он был великий красавец, разумен, удал и силён, к тому же великий охотник есть мухоморы; наевшись некогда оных, уснул, жена же его любила больше, нежели самое себя, и по ревности к прочим вымарала ему лицо сажею и углём, но как он проснулся, то пошёл на одну чистую и быструю речку напиться и, в ней себя увидя, влюбился, думая, что видит там женщину столь прекрасную, кричал, звал её к себе, а как голос его по реке и дальше раздавался, то он, почтя, что видимая им красавица ему отвечает, так обрадовался, что от радости и умер. Сестра же его Мигнул также была великой красоты и, любя своего брата, вышила свою рожу; напоследок, пошед на место, где он умер, бросилась в воду и сделалась пеною. Почему пошло у них в обычай вместо вымарывания лиц прошивать оные иглой с ниткой, вымаранною в китовом или нерпичьем жиру и саже, фигурами, а паче у женщин. У них и теперь есть ещё поговорка о мужчинах и женщинах: “Ведь ты не так хороша, как Мигнул, дочь Куй-Кеникова”. О прочих же детях Куй-Кениковых ничего не упоминают»]: 170; ительмены р. Ука и Озёрная («Описание камчатского народа, сочиненное по сказыванию камчадалов» С.П. Крашенинникова, материалы 1737–1741 гг.) [«Колец в ушах не носят, но, вместо колец, нитки бисеру, на лице никаких фигур не натирают и не вышивают, кроме камчадалов на Озерной и на Уке реке живущих, у которых женщины лица и руки вышитые имеют»]: Крашенинников 1949: 702.
Арктика. Азиатские эскимосы (1945 г.) [«Татуировались девушки с наступлением половой зрелости, до замужества. Наносимые узоры служили общепринятым украшением. Впрочем, неузорная татуировка, татуировка простыми линиями наносилась, да и теперь еще наносится, на заболевшие члены с медицинской целью как женщинами, так и мужчинами. С той же целью на лбу над бровями наносились схематические изображения человечков при нервных заболеваниях. Техника эскимосской татуировки проста, выполнялась продергиванием под кожей нитки, натертой сажей. Самая сложная татуировка опытной женщиной выполнялась в течение одного, реже двух дней. Мужчины, как сказано, татуировались редко, и я видел всего несколько человек, у которых на щеках, у углов рта имелись кружки или полукружки, в двух случаях – короткие линии на висках и в одном – фигурки человека (юхак) на лбу над бровями. Татуировка женщин гораздо богаче и разнообразнее»]: Руденко 1949: 149; алеуты [«Сверх таковых украшений {ожерелий} женщины имели обычай вышивать или накалывать лице свое разными узорами (таковых женщин с узорчатыми лицами удалось видеть еще и мне). Главные расположения такого шитья, или накалыванья, были у всех почти одинаковы и обыкновенно вышивалось: вся борода, две полосы поперек лица от одной щеки до другой через нос, две полосы по бакенами и одна вдоль носа. Но в частности узоры были не у всех одинаковы. Красавицы их и также дочери славных и богатых предков и отцов, в узорах своих, старались выказать и выколоть подвиги своих дедов, отцов и дядей, например, кто из них сколько на своем веку убил неприятелей на войне или сильных зверей на промысле»]: Вениаминов 1840 (2): 113; юпик (алютиик) о-ва Кадьяк («Путешествие господина Биллингса из Охотска на Камчатку...», 1789–1791 гг.) [«Кадьячки вышивают разные узоры на своём теле по примеру женщин, живущих на других островах»]: Биллингс 1978: 49; инуиты Западной Гренландии: Lynnerup 2015 (п-ов Нуусуак, культура туле) [татуировки, обнаруженные на женских мумиях из Килакитсока (ок. 1475 г.), были нанесены путём накалывания и вышивания]: 1002; Egede 1763 («Описание и естественная история Гренландии» Х. Эгеде, 1741 г.) [«Es ist auch noch ein gewisser anderer Schmuck unter denen grönländischen Frauenspersonen gebräuchlich, da sie nämlich zwischen die Augen, am Halse, an denen Armen, Händen, und sogar an denen Schenkeln schwarze Linien mit einer Nadel and einem geschwärzten Faden machen, die sie nachher ziehen: und ohnerachtet uns dergleichen Putz ziemlich mißfällig vorkömmt, so behauptet man doch in dem Lande, daß nichts zierlicher sei, ab dieses. Wenn eine Frauensperson kein auf diese Art eingefaßtes Gesicht hat, sagt man, daß ihr Kopf in einen Fischtrantopf werde verwandelt, und unter die Lampe gesetzet werden, wann sie in den Himmel, oder an den Auffenthalt derer Seelen gelangen warden»]: 153–154 (англ. перевод: Egede 1818: 133–134); инупиат северной Аляски (мыс Барроу; р. Колвилл), инупиат Берингова пролива, инуиты устья Макензи, инуиты Западной Гренландии, инуиты Восточной Гренландии [метод нанесения татуировок: «needle-and-thread»]: Birket-Smith 1929b: table A 64 (со ссылками); карибу, иглулик, инуиты Баффиновой Земли [методы нанесения татуировок: «needle-and-thread or pricking»]: Birket-Smith 1929b: table A 64 (со ссылками).
Субарктика. Талтан [«Tattooing was common in the past, but I found no good examples of this form of personal ornamentation, only insignificant geometric figures on the backs of the hands. Formerly it was shown in lines and dots on the forearm, the ankles, the chin, and the face. It was accomplished by means of a fine needle and a thread of sinew rubbed in powdered charcoal»]: Emmons 1911: 47; чипевайян [методы нанесения татуировок: «pricking or needle-and-thread»]: Birket-Smith 1929b: table B 43 (со ссылками);
СЗ Побережье. Тлинкиты [метод нанесения татуировок: «needle-and-thread»]: Birket-Smith 1929b: table B 43 (со ссылками); маках [«The tattooing consists of marks on the arms or legs, and does not seem to amount to much. It is done by drawing a threaded needle under the skin, the thread having previously been colored with charcoal and water. Some prick in the color with a number of needles tied together, as sailors tattoo themselves. Many of these marks are merely straight lines, others show a rude attempt to represent an animal, and letters of the alphabet are sometimes seen tattooed on the arms, the characters being copied from any old newspaper they may get hold of. They seem to attach no definite meaning to this tattooing, and most of it is done while they are children. Many have no marks at all on their persons, while others have a few on the wrists and hands, and some on the ankles; but there is nothing in their tattooing which is in any way distinctive of tribe»]: Swan 1870: 18.
Побережье – Плато. Томпсон: Teit 1900 [«Tattooing was confined mostly to the women, and was rarely used by the Upper Thompsons. The women of the Lower Thompsons had often a few straight lines radiating from the mouth sideways and downward over the chin, or one or two straight lines on each side of the face, from the bridge of the nose toward the lobes of the ears. They often had tattooings on the back of the wrist. <…> Tattooing was done by puncturing the skin with a fine needle or cactus-spike, and passing a fine thread coated with powdered charcoal under the skin»]: 228; Teit 1930 [«As stated in my previous paper on the Thompson Indians, the common method of tattooing was with needle and thread. The thread was blackened with powdered charcoal and drawn underneath the skin. Fine needles made of bone or cactus spines were used for making dots. The figures were drawn on the skin with wetted charcoal and pricked over with cactus or other thorns. These were tied in small bunches, generally with their points close together and of equal length. Needles, porcupine quills, and sharp bones were also used. At the present day steel needles are used entirely in both processes»]: 405; твана [«A little of this {i.e. tattoos} is done, but much less than formerly, and chiefly now among the children. In doing it, they use a needle and thread, blackening the thread with charcoal, and drawing it under the skin as deeply as they can bear it»]: Eells 1877: 75 (пересказ в Sinclair 1909: 379); бабин, карьер, шусвап [метод нанесения татуировок: «needle-and-thread»]: Birket-Smith 1929b: table B 43 (со ссылками).
Средний Запад. Восточные болотные кри [«Tattoing is almost universal with the Crees. The women are in general content with having one or two lines drawn from the corners of the mouth towards the angles of the lower jaw; but some of the men have their bodies covered with a great variety of lines and figures. It seems to be considered by most rather as a proof of courage than an ornament, the operation being very painful, and, if the figures are numerous and intricate, lasting several days. The lines on the face are formed by dexterously running an awl under the cuticle, and then drawing a cord, dipt in charcoal and water, through the canal thus formed. The punctures on the body are formed by needles of various sizes set in a frame. A number of hawk bells attached to this frame serve by their noise to cover the suppressed groans of the sufferer, and, probably for the same reason, the process is accompanied with singing. An indelible stain is produced by rubbing a little finely-powdered willow-charcoal into the punctures. A half-breed, whose arm I amputated, declared, that tattooing was not only the most painful operation of the two, but rendered infinitely more difficult to bear by its tediousness, having lasted in his case three days»]: Franklin 1823: 71 (цит. по другому изданию в Skinner 1911: 23); северные солто [«The writer observed an old woman at Fort Hope who had a simple bilaterally symmetrical cross tattooed on each cheek, as a charm against toothache and headache, and learned that similar symbols were placed on the legs and wrists to ward off rheumatism. This may be a custom which found its origin in the teachings of the Roman Catholic missionaries who have a church at this post, rather than a purely aboriginal idea. Tattooing was performed by charring birchbark or wood and rubbing it on a thread which is fastened to a needle and the design sewed under the skin, the pigment making it permanent. Abitci-ininis, an old man residing at Dinorwic stated that facial paintings were generally used by young men to attract the attention of the women, and not for warlike purposes. These figures were continually renewed until they answered the purpose of a permanent design. They were generally done in red, which was the favorite color for the purpose. The paint was obtained from the hematite iron ore common in that vicinity. No further information in this regard was obtainable among the more northern bands, save that ceremonial paintings, other than for warlike purposes were once common»]: Skinner 1911: 124–125.
Центральные Анды. Долина Касма (рубеж I–II тыс.) [«The area that had the greatest numbers tattooed, and most elegant form of the art was among the coastal fishermen around Casma, Peru (1,000 B.P.) where as many as thirty percent of the population had tattooing in the form of geometric figures, fish, birds, and what appear to be landscapes. The method used, at least in some cases, was shown to be done by sewing the design into the skin with a needle and thread dipped in carbon. The designs were on the back, chest, arms and legs as well as the forehead and face»]: Allison 1996: 127.
ЮВ Бразилия. Пури-короадо [«Sie beißen sich auch ähnliche Figuren in die Haut, indem sie diese aufrißen, oder einen gefärbten Faden durchziehen; besonders findet man dieses auf den Backenknochen und Brüsten der Weiber; bei den Männern ist diess nicht so häufig; Cirfel, Figuren vierfüßiger Thiere und Vögel find die Gegenstände dieser Uetzarbeit. Die Männer, fast durchgehends, machen sich große, breite Streifen, inwendig queer über den Arm, bis an den Ellenbogen, in der Absicht, nach ihrer Meinung, durch das abgelassene Blut an diesen Stellen einen sicheren Arm zum Bogenschießen zu bekommen, unb nicht zu zittern»; «Beide Geschlechter tätuiren sich, und zwar so, daß sie die Haut fest zusammendrücken, und dann einen gefärbten Faden, vermittelst einer Nadel durchziehen. Die tätuiren Zeichen aber, da sie in früher Jugend solche zu machen pflegen, vermachsen wahrscheinlich, und verrathen wenig Kunst [*Das Tätuiren vermittelst durchgezogener, gefärbter Fäden, vermischt sich nie, und wahrscheinlich nahm Herr Freireis die Malerei mit Pflanzensäften auch für Tätuiren]»]: Eschwege 1818: 137, 198 (пересказ в Métraux 1946: 526).
Южный Конус. Теуэльче (группа не указана) [«Among the Coroado, both sexes were tattooed by a method not reported elsewhere in South America except for the Tehuelche: The skin was pinched between the fingers, and with a needle and a thread wet with pigment it was stitched through in circular designs or in crude representations of animals and birds»]: Métraux 1946: 526.