А3C. Аргиш на небо: железная трава.
Мужчина (как правило, шаман) либо мужчина вместе со своей семьёй и/или со своим народом переселяются жить на небо. Растущие там деревья или трава оказываются металлическими.
Авамские нганасаны, сургутихинские, елогуйские и подкаменнотунгусские кеты.
Западная Сибирь. Авамские нганасаны (Воронцово, 1948 г.) [два брата были шаманами из рода Линанчера и очень голодали; у одного из них было семь детей и две жены, у другого – пять детей; братья посоветовались, старший решил пойти наверх; когда чум был сложен в нарты, завернул в нюк детей и жён; запряг одного оленя, колол его ножом с обеих сторон; вытащил из ран лёгкие, так что их стало видно с обоих боков оленя; тот голову не опустил, четыре его ноги стали крыльями; шаман и его семья вместе с оленем полетели вверх на санке; когда достигли середины пути, шаман закричал: «Ну, вниз, на старое чумище-то, кто хочет? Олень вниз хочет!»; одна из жён сказала: «Вместе с тобой спали, да трёх ребят я родила. На поганую землю тихонько меня спусти»; затем со своими ребятами спустилась так тихо, что даже снег не помяла, и куда-то ушла; шаман с другой женой и четырьмя ребятами улетел вверх; остановились и поставили чум около «бога дыры»; трава на той земле была железная; нашли дикого оленя, куропатку, зайца; только рыбы не было; остались там жить; младший брат тоже оленя запряг, сделал ему с боков две дыры – так что лёгкие видны стали; положил детей в санку, стал говорить: «Глина, глина, глина! Дорогу давай!»; вместе с оленями и сыновьями ушёл под землю – глина дорогу давала; там внизу семь земель, средняя из них – лёд; шаман и его семья прошли через все семь; дошли до моря, поставили чум; стали рыбачить, рыбы было много; шаман велел детям идти на край воды; те пошли, посмотрели вверх, увидели, что на двух санках, запряжённых оленями, приехали два человека; встретившие их сказали, что у них всего много; приехавшие ответили, что у них тоже всего вдоволь; встретившие их передали слова отца: «На ту голодную землю, на которой мы разделились, эту богатую жизнь надо поднять»; приехавшие рассказали, что их отец говорит: «Надо жизнь, надо табун оленей на ту среднюю землю уронить»; встретившие их сказали: «Болезнь есть на этой земле. Прямо не говори, как много здесь у моря болезней!»; приехавшие испугались болезни, исчезли; встретившие их рассказали обо всём отцу; тот рассердился: «Так не говорил бы ты, на нашей средней земле хорошо бы жили, хорошо бы олени водились. Проклятые ребята, кто велел вам так говорить?! Ещё когда мы на средней земле жили, ты меня не слушал. Ну ладно, теперь я с вами разделюсь. Я теперь всегда моря хозяином буду и отцом рыб. А ты – бестолковый бог будешь, воров богом будешь»; брат, который ушёл вверх, стал отцом диких оленей; дополнение рассказчика: «Это не сказка, это старых шаманов рассказ»]: Долгих 1976, № 28: 106–109 (ср. Попов 1984 (записано от Уранника Окуо, 1930-е гг.) [«В старину случился страшный голод, люди поели все, даже не оставили ремнёвых вязок. Жили в то время два шамана. Вот сказали они: “На что мы назвались шаманами, народ наш погибает, давайте попытаемся спасти их”. И вот один из них сказал другому: “Ты, камлая, отправляйся в верхний мир и испрашивай еду у нгуо, я же буду камлать хозяину земли, просить у него рыбу”. Оба шамана стали камлать: один верхнему миру, другой – нижнему. Камлали они три дня. Шаман, камлавший верхнему миру, сказал: “Мне самому с семьёй нужно подняться на небо. Меня зовут туда, и я сумею достать еду для своих людей”. У этого шамана был оставлен в живых единственный олень, которого он заставлял дышать на себя в случае болезни и на котором возил свои шаманские принадлежности. Он запряг этого оленя, посадил на нарту за собой двух сыновей-подростков и сам стал управлять оленем, подвязавшись вокруг пояса концом вожжи. Олень вместе с нартой на виду у всех стал подниматься на небо. Удалившись от земли на некоторое расстояние, олень и нарта остановились. Тогда шаман крикнул жене: “Что у вас имеется нечистое, что не пускает нас дальше?”. Жена ответила: “Есть шуба (лыхарә) соседки”. “Выбросьте”, – сказал шаман. Шубу выбросили на землю. После этого олень стал подниматься вверх и скоро потерялся из виду. Шаман, камлавший вниз, сказал, чтобы его ожидали весною, поставив в стороне чум из чистых нюков и развесив внутри его всех шайтанов, и деревянных, и каменных. После этого шамана в костюме опустили в прорубь. Вот наступила весна, появилось на льду отверстие. Люди стали подходить к нему и наблюдать, не покажется ли что-либо. И вот однажды ночью жена шамана услышала во сне голос мужа: “Вставайте, чистите рыбу”. Она проснулась и разбудила всех. Пошли на берег и увидели там три рыбы. И так в течение трех дней, приходя по утрам на берег, находили там по три рыбы, чем и питались. Вот на четвертый день в особом чуме, поставленном по указанию шамана, все висевшие внутри шайтаны заговорили, подпевая неизвестно откуда появившемуся шаману. Когда шаман кончил петь и возвратился в свой чум, люди увидели на голове его клык мамонта – подарок хозяина земли. Шаман рассказал, что он задержался потому, что полученную от духа рыбу распределял по всем рекам и озёрам. После возвращения шамана в изобилии появилась рыба, люди стали сытыми и начали с избытком заготовлять себе впрок юколу и варку. Однажды шаман, нырявший в воду, вспомнил: “Почему ничего не слышно о шамане, улетевшем на небо?”. Вскоре после этого люди увидели на небе двух юношей – сыновей улетевшего шамана, едущих на оленях. Слышно было, как они разговаривали между собой: “Живём мы отлично, питаемся исключительно мясом диких оленей, и одежды достаточно. Только леса здесь очень плохие, скоро стираются наши одежды”. В это время стоящий в толпе сын другого шамана пожалел их: “Спустить что ли их, может быть, упадут сюда, если пустить в них стрелу из лука”. Услыхав это, небесные ездоки стали невидимыми и с того времени не появлялись. Шаман, имевший на голове мамонтовый клык, был сильным шаманом. Шаман Дюхадие был очень большим шаманом; вот он имел с одной стороны хвостатого предка (от волка), с другой – [имел] предком этого рогатого шамана»]: 45–47); кеты: Ошаров 1936 (северные?) [мудрый шаман поднялся на последнее небо, оттуда принёс на бубне золотопёрую рыбу – ельца и сказал людям: «Зачем нам жить здесь, на земле?»; затем взял сына и вместе с чумом откочевал на небо; докочевал до седьмого неба, т.к. деревья по пути были полужелезными, но и на нём деревья оказались такими же; шаман не смог их срубить, умер; сын его упал с неба в озеро и сделался гагарой; его убили охотники, съели, забеременели и после этого умерли]: 106–109 (тот же текст с небольшой литературной обработкой и без ссылки на Ошаров 1936 либо очень близкий вариант в Николаева 2006: 43); Алексеенко 2001, № 45 (елогуйские, Келлог, 1960 г.) [Дог-старик надумал вверх идти (на юг, в верховья Енисея); когда земля стала подмерзать, сообщил своим людям, что ему пора отправляться; Уквол не хотел идти; Д. сказал своим людям, чтобы они, когда он с У. будет возвращаться, поставили семь чумов, в который шаманы залетят лебедями, а выйдут людьми; Д. и У. полетели вверх лебедями; Д. предупредил У., чтобы тот остерегался югов; прилетели на озеро; Д. услышал людские голоса и сказал, что поплывёт на середину озера, где нырнёт в глубину; У., несмотря на предупреждения Д., решил идти на берег и спрятаться где-нибудь, повернувшись спиной к озеру; одна из югских собак убила У.; юги стали объезжать озеро на ветках, но Д., спрятавшегося в воде, не нашли и отправились домой; Д., перезимовав, шаманил, его слова доходили до оставшихся внизу людей; когда возвращался, у его людей поднялся ветер, немного погодя прилетели лебеди; один лебедь влетел прямо в седьмой чум; светлые люди сидят, вдруг рядом маленький ребёнок очутился; стал расти, стал Д.; Д. рассказал про У., но люди У. не поверили Д.; он сказал: «Ладно, пусть я виноват буду. Осень наступит, с первыми заморозками шаманить буду»; потом шаманил, сообщил своим людям, что ему здесь не поверили и что теперь зимовать они пойдут наверх; сказал, что уведёт туда всех своих людей и что если кто-то не хочет, то пусть остаётся; пообещал, что наверху у Еся много рыбы, что там есть медный ельцовый котец; Д. шёл вместе со своей женой и своими людьми по небесным облакам; вокруг стояли оловянные и железные деревья; Д. вывел людей к поднебесным котцам, стали там ночевать; люди поставили семь чумов на дороге громов; Д. сказал людям, чтобы те не боялись, и тоже поставил там свой чум; когда загремел гром, стал успокаивать и рассказал, что это кричит маленький гром, родителей которого он убил; гром подошёл близко и люди стали гореть; Д. хотел схватить свой отказ, одна половина наконечника которого была сделана из железа, вторая – из меди, но отказ тоже горел; Д. успел только схватить своего сына и, приподняв тиску, сбросить его на землю; все люди Дога сгорели; сам он ушёл ещё дальше вверх и стал богом]; № 46 (подкаменнотунгусские, Суломай, 1972 г.) [шаман Дог жил, когда народился первый снег; на зиму, как лебедь, летал к Томам и там зимовал; когда возвращался, люди делали ему чум с двумя входами, один против другого; Д. с верхней стороны влетал, с другой вылетал; круг до солнца делал, снова в дверь сверху залетал; когда в седьмой раз залетел, жена на него новый белый платок накинула; подняла платок – там человек, Д.; пока зимовал у Т., его сын умер; Д. спросил свою жену, она ответила, что сына утащила Хоседам; Д. попросил своих людей сделать ему петлю из железа; люди поленились и сделали петлю из черёмухового лыка; зная, что идёт Д., Х. привязала над входом камень, чтобы тот упал и убил шамана; Д. задел камень альдонем, который был у него на шаманской короне; камень лопнул; Д. спросил Х. о сыне; та сказала, что не знала, что это его сын; Д. накинул ей на шею петлю, но затянуть не смог – петля не железная, лопнула; тогда Д. ударил Х. в висок своей лопаткой; Х. сказала: «К тебе семь оленей сверху спустятся, на них ты к Есю поднимешься»; Д. не расслышал и спросил свою затылочную жену, что сказала мать; жена пожалела свою мать и обманула Д., сказав, что Х. ничего не говорила; если бы Д. узнал правду, он бы вернулся, её прикончил; сверху спустились семь оленей, Д. сказал своим людям, что они будут аргишить; велел жене взять с собой только чистое бельё; стали аргишить, Д. думал – по земле идут, а их тучей подняло вверх, где громы ходят; пошли там лесом; Х. сделала так, что половина деревьев в том лесу была железная; люди стали безуспешно рубить дрова, Д. пошаманил и сказал, какие дрова нужно рубить; когда поднялись на небо, нарта жены Д. застряла: она не послушалась мужа, взяла с собой грязные штаны; дёрнула нарту, суклам нарты застряла; до сих пор торчит, иногда её на небе видно; когда люди ночевали, стали греметь громы; у Д. и его сына были пальмы, наконечник пальмы сына – из меди, хотя ещё раньше Д. велел своим людям делать железные наконечники; Д. убил шесть маленьких громов, пришла Мать громов; Д. схватил пальму сына, но медный наконечник расплавился; люди стали гибнуть; когда чум Д. загорелся, он поднял берестяную покрышку, толкнул сына в гагарью шкуру и отправил вниз, туда, где сосновая река (Келлог); сын перепутал, отправился на Сым; прилетел на озеро к югам, которые стали гонять его на ветках; сын Д. кричал, объяснял, кто он и что ему надо в Келлог; предупреждал, что юги погибнут, если убьют его; юги не понимали его языка, лишь один старик кричал, что сына Д. не надо убивать; юги убили гагару, подняли её; она тяжёлая, а внутри всё медное; юги поняли, что это сын Д.; на утро один тот старик встал – остальные мёртвые; так все юги и пропали; если бы сын Д. остался жив, он бы убил Х. и наш народ не кончался, большой был бы]; № 48 (подкаменнотунгусские, Суломай) [люди собирались на «большую ходьбу»; Дог сказал женщинам: «Грязные лоскутки не кладите в свои коробки-игольницы!»; люди снарядили нарты и отправились в путь; жена Д. положила какой-то грязный лоскуток в свою швейную коробку; люди весь день аргишили, весь день вверх поднимались; подошли к плоскому логу; нарта жены Д. застряла на дороге громов; она пыталась её вытащить, но нарта навсегда там как прилипла; люди тоже попробовали, но та не сдвинулась с места; Д. велел разбить лагерь; люди собрались за дровами, попробовали рубить деревья топором и обнаружили, что все они из железа; собрали обломки сучьев, зажгли огонь; Д. приказал нагреть бубен; начал «шаманский плач», сказал: «Половина у этих деревьев деревянной стала. Хоседам меня ведь проклинала, стоголовое стадо оленей для нас спустила. Это она нас на небо отправила. Заготовьте дрова, деревянную половину клином обдерите. Теперь тут зимовать будем»; перезимовали, съели стоголовое стадо оленей; весной с юга пришёл бог тепла; поднялась громовая туча, стала приближаться к Д. и его людям; гром ударил так, что огонь охватил всю землю; Д. схватил рогатину, перебил громов и вернулся в чум; немного погодя гром опять загремел; Д. сказал: «Мы ведь как раз на дороге громов застряли!»; гром приблизился, опять ударил так, что вся земля запылала в огне; Д. схватил рогатину, выскочил, бил её (т.е. гром) и огонь ушёл; некоторое время спустя едва слышно прозвучал раскат грома; Д.: «Где-то громчик-сиротка поднимается»; гром приблизился; люди предупредили Д., что она (гром) очень большая; молния ударила в землю; Д. нечаянно схватил рогатину сына, у которой была медная шейка; два раза ею ударил, и громовой огонь расплавил её шейку; жарящий огонь грома съел всех людей; Д. кинулся в чум, сдёрнул с переднего шеста шкурку гагары и сказал сыну: «В оболочке гагары спущу я тебя вниз. Смотри, чтобы ты попал на сосновую речку! Скажи им там, что нас наверху жарящий огонь громов съел»]; № 50 (сургутихинские, оз. Налимье, 1960 г.) [когда кончилась война, осталось мало людей; все продолжали умирать; внизу, «на каменной стороне», жила Хоседам, губила народ; большой шаман Дог сказал людям: «Делайте, как я велю. Сначала скуйте мне железное кольцо и молоток с железным черенком, стрелы железные сделайте»; люди ковали несколько дней, но плохо; Д. об этом уже знал; люди сделали кольцо, одна половина которого была медной, другая – железной; черенок молотка тоже был наполовину железный, наполовину медный; Д. пришлось их всё-таки взять; пришёл к Х., надел ей на шею железное кольцо, хотел стукнуть молотком; молоток полетел, медь расплавилась; Д. хотел снова стукнуть, но сломалось кольцо; пришлось идти обратно; сказал людям: «Не смог я вас освободить. Впредь умирать будете, пропадать. Она тянуть вас к себе будет, раз худо мою просьбу выполнили»; решил: «Ну, я здесь, на земле, больше жить не буду, наверх поднимусь»; велел людям сделать железный отказ и железный альдонь; люди опять его обманули – в черенок меди добавили, но железа больше половины оставили; Д. взял, что они сделали, и сказал: «Кто спастись от Хоседам хочет, за мной наверх идите. Худые вещи с собой не берите, только чистую одежду»; стал подниматься с народом на небо, там гремели громы; поднимались, но сил не хватало; те, кто сзади, не могли идти, как будто их кто-то привязал; оказалось, что жена Д. взяла с собой свои грязные штаны; Д. отрубил веревку её нарты, жена упала вниз; пошли дальше, люди устали; навстречу шли громы и тучи; Д. рубил их отказом и саблей, вёл людей дальше; те закричали, что умрут с голоду; увидев лес, безуспешно пробовали нарубить дров – деревья были наполовину из железа, наполовину из дерева; срубили деревянную половину леса, пошли дальше; Д. продолжил воевать с тучами; последняя туча была самая крепкая, на ней сабля – из-за обмана людей – поломалась; все люди там и остались; те люди, которые остались на земле, умирали, плакали (ведь раньше не умирали); Есь услышал, послал сына разузнать; тот вернулся, сказал, что люди умирают, оттого плачут; Е. отправил его снова на землю, дал наказ: «Пусть люди мёртвых на лабаз кладут, семь дней пусть умершие там лежат, потом оживать будут»; сын пришёл к людям, сказал: «Отец велел так: землю копайте на семь саженей, человека туда опускайте»; Е. узнал, что сын обманул людей, спросил его, передал ли он людям послание; тот ответил, что передал; Е. пошёл на землю, увидел, что люди умирают, что сын его обманул; рассердился: «Ну пусть теперь всегда так будет!»; сына спустил вниз: «Где упадёшь, собакой будешь, подачками от человека жить будешь, калом его питаться»; Д. спустил своего сына гагарой, но люди не разобрались, убили; все, кто ел гагару, умерли; старики предупреждали: зачем гоняете, это Д. сын!]; № 51 (елогуйские, Келлог) [пока Дог ходил на охоту, его сын умер; Д. надел шаманскую одежду, стал шаманить; велел людям найти железный молоток и железное кольцо; люди сказали: «Он сам бог, пусть сам железный молоток и железное кольцо делает»; Д. пошёл за Хосерем, пришёл к ней в чум; там лежал ребёнок, поддетый на рожень; Д. надел на шею Х. кольцо, стукнул её молотком по голове; молоток сломался, кольцо лопнуло; Х. схватила ребёнка, съела; Д. вышел наружу, Х. сказала: «Пусть вверху тебе сладкие ельцовые котцы будут! Чтоб ты застрял на дороге громов!»; Д. обернулся, спросил, что она сказала; пришёл домой, там лежал мёртвый ребёнок; пожили, Д. сказал жене: «Старуха, мы, скоро к Есю пойдём. На небе есть сладкий котец ельцовый»; сходил к соседям, сказал: «К Есю пойдём»; родственники Д. пошли с ним; он пошаманил, чтобы туча приземлилась; нужные вещи сложили на нарты; Д. сказал: «Старые вещи не надо брать. Только новые вещи берите»; туча приземлилась; люди собрались ехать, запрягли собак в нарты; жена Д. положила свои старые штаны у задней стенки нарты; стали аргишить; собачий лай внизу затихает, собачий лай вверху затихает; остановились на ночёвку; хотели чумы строить, но все деревья вокруг оказались железными; люди стали жаловаться; Д. сел на нарты, пошаманил; половинки железных деревьев стали обычными; из этих половин сделали чумы и развели костёр; утром встали, начало таять; загремел гром; жена стала предупреждать Д.; когда гром пришёл, Д. схватил пальму, собрался ударить, но гром расплавил её латунное кольцо; чумище сгорело; Д. спустил сына вниз со словами «Боровую речку получай»; тот приземлился на Сыме; превратился в гагару, крикнул; выскочили люди, стали стрелять в него из луков; он сказал: «Не трогайте меня, где боровая речка, мне скажите. Не трогайте. У меня нет мяса, я ведь из бронзы. Не трогайте меня! Меня отец вниз спустил, чтобы я в боровой речке оказался»; люди стреляли стрелами, не могли его убить; намазали стрелы калом, этими стрелами его убили; подняли его, а это был бронзовый комок; все люди забеременели, мужчины умерли, остались одни женщины; потому юги вымерли]: 104–108, 110–116.